Литературные узоры

Суббота, 19.08.2017, 08:34

Приветствую Вас Заглянувший на огонёк | RSS | Главная | Неоконченная картина - Литературный форум | Регистрация | Вход

Последние ответы форума
Тема Дата, Время Автор Раздел
Кавказ - 2017. 11.08.2017, 18:13 gornostayka Ветер странствий.
Читать
Басни-притчи от Владимира Шебзухова 06.08.2017, 12:30 НИКУШКА Его Величество - ПОЭЗИЯ.
Читать
Наши странствования. 30.07.2017, 20:26 gornostayka Не теряйте из виду или где мы, куда подевались?
Читать
Смеёмся! 21.07.2017, 13:02 gornostayka Юмор
Читать
Занимательные тесты. 20.07.2017, 16:08 gornostayka Разные темы.
Читать
Альтернативная история 29.06.2017, 21:16 gornostayka Чудеса науки и не только...
Читать
Космос. 29.06.2017, 14:48 gornostayka Чудеса науки и не только...
Читать
В поисках издательства 03.06.2017, 15:03 DomRomm Подготовка к изданию.
Читать
БОльшая Морская БАйка 03.06.2017, 15:02 DomRomm Детективы, боевики, криминал
Читать
Чем сложнее прожитая жизнь, тем легче её описывать. 03.06.2017, 14:59 DomRomm Я автор!
Читать
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Модератор форума: gornostayka, Andre 
Литературный форум » Территория творчества » Малая проза, эссе, миниатюры » Неоконченная картина
Неоконченная картина
bukwaДата: Воскресенье, 19.05.2013, 09:19 | Сообщение # 1
Любознательный
Группа: Пользователи
Сообщений: 23
Награды: 1
Репутация: 4
Статус: Offline
- Так вы, ребята, рисовальщики? - окинув взглядом сваленныев углу комнаты рюкзаки и мольберты, хозяйка спросила двух юношей, которые
сидели напротив неё за столом и пили чай с брусничным вареньем. Около часа
назад они попросились к женщине на ночлег.    - Мы студентыхудожественного училища. Идём к тигровому мысу делать наброски…    - Взаправду?.. –та оживилась. – Да-а, место красивое… А слышали вы историю об известном
художнике, который тоже бывал у тигрового мыса?     - Нет, - покачалголовой старший из ребят. – Расскажите, тётя Даша.     Женщинаотхлебнула из чашки и, немного помедлив, как бы собираясь с мыслями, начала
своё повествование…       Давно это было,ещё в прошлом веке. Мне моя бабка сказывала: жила в нашем посёлке (он тогда
маленьким был) одна деваха, которую односельчане промеж себя называли
“Варька-чума”. Да и впрямь: сутулая, на коротких ножках, одна меньше другой –
потому ходила вперевалку. Шея немного скособочена, один глаз как бы в сторону
смотрит. А уж улыбаться или реветь начнёт – нижняя челюсть так отвиснет, что
смотреть без смеха и ужаса нельзя. Стеснялась Варька своего убожества; потому,
видать, и чуралась людей. В лавку за товаром, аль ещё куда выйдет - прохожих
стороной обходит, в землю смотрит… Да-а… Зато сдружилась она с сельским
зверьём. Люди порой диву давались, когда на их глазах местные кошки и злые по
натуре псы, завидев “чуму”, подбегали к ней и давай хвостиками вилять. А та ни
одного из них вниманьем не обойдёт: кого за ушком почешет, кого по спинке
погладит… Хворый ли кто – приведёт к себе, молочком тёплым напоит; хромому
лапку полечит и тряпочкой перевяжет… Побежит кошка или собачонка довольная, а
Варька смотрит ей вослед и кривит рот - улыбается…     А ещё Варька леслюбила. Порой с утра до вечера там пропадала. Видели сельчане, как она ромашки
да лютики целует, берёзку обнимает; а уж лесных птах вокруг “чумы”, бывало,
целые тучи вьются. Она им пшена набросает и любуется, как они его клюют и
щебечут. Хорошо ей с ними было. Оно и понятно: зверьё не видит уродства…       И вот однажды – абыло это в начале лета – шла она по лесу мимо Шалуньи-реки: так её за бурное
течение да каменные пороги прозвали. Глядь: молодой парень в порванной грязной
рубахе на краю обрыва стоит, за ветку сосны держится. И вроде бы собирается
вперёд шагнуть… Кинулась она к нему:- Совсем спятил?! – кричит.      Схватила его зарубаху и от обрыва оттащила… Отдышалась, к парню пригляделась; а тот рукой
водит - будто ищет, за что ухватиться.     - Так ты… слепой?– опешила Варька.     А незнакомец уткнулсялицом в землю и заплакал, как ребёнок…     Кое-как привелаего Варька к себе домой. Сбегала за своим дядькой, Михеем, - единственным её
родственником, оставшимся после смерти её родителей (они на телеге вдвоём под
лёд провалились). Тот хотел было отвезти парня в город и сдать его там в
участок; да Варька настояла, чтоб слепой остался у неё: мол, не в себе он, да и
слабый совсем, помрёт по дороге. Делать нечего: затопил Михей баньку и отмыл
парня, как следует. Одели его в чистое бельё, спать уложили. Да вот беда:
захворал тот. Всю ночь в бреду пролежал, пот с него градом катился. А наутро ни
ест, ни пьёт, еле губами шевелит…     Взяла тогдаВарька из своих мешочков по щепотке трав, которые в лесу собирала, приготовила
из них отвар да стала поить им больного. А на ночь ему горячего молока с мёдом
давала… И за неделю ушла хворь из парня…     Узнали они, чтозвали его Никола. Деревня его была в семидесяти верстах отсюда; был он таким же
сиротой, как и Варька. С детства любил рисовать (отсюда прозвище – “малявщик”),
целыми днями бродил по окрестным лесам и лугам в поисках подходящего “пейзажа”.
Прослышал он о красотах тигрового мыса и решил во что бы то ни стало до него
добраться. Наконец, нашёл его. Но случилось несчастье: ослепила его молния.
Стал он звать на помощь. Да разве встретишь кого в глухом лесу!..  Побросал он кисти и краски и поплёлся в тусторону, откуда пришёл. Голодный, озябший, промокший до нитки под дождём,
бродил он так пять или шесть дней...- Что теперь делать, не знаю, -закончил он свой рассказ. – Кому я такой нужен?..- Живи у меня, - встрепенуласьВарька, - места хватит…- Спаси тебя Господи, добраядуша, - тот едва сдержал слёзы…       … Стали они житьвдвоём.      ПостепенноНиколай освоился в хате; стал быстро находить кровать, стол, печку. Затем
научился не только ориентироваться во дворе, но и понемногу работать: колоть
дрова, доставать воду из колодца. Иногда помогал Варьке копать грядки - по
верёвочке, натянутой между колышками. Даже хотел корову Милку подоить, да
Варька его остановила: мол, ещё боднёт.     А уж сама девахапрямо расцвела: целыми днями то в избе убирается, то у печи вертится. Связала
Николаю носки и варежки “на зиму”. Примерил тот и говорит: “В самый раз. Да
какие тёплые! Спасибо.” А у той от радости аж щёчки горят! Ещё дядька Михей
сказывал: подаст она Николаю обедать, сядет поодаль и любуется, как он ест…     Кот по прозвищуТимофеич сначала шипел, завидев Николу. Но Варька с ним поговорила, и вскоре
зверь уже тёрся о его ноги. “Подлизываешься”? – проговорил как-то Николай и
бросил ему увесистый кусок рыбы. Кот громко зачавкал.- Какого он цвета? – спросилНикола Варвару.- Чёрного, - ответила та. – Безединого пятнышка…- Ясно, трубочист.И они засмеялись.     А однажды надверцу форточки села маленькая птичка. Да так голосисто защебетала, что Николай
вздрогнул:- Что такое?      - Ой, какаякроха! - взвизгнула Варька. - Проголодалась, поди-ка. Сейчас тебе хлеба
разомну… Держи…     Наевшись, тавспорхнула и полетела в сторону берёзовой рощи…          А ещё Варькаприносила из леса цветы и рассказывала Николаю про каждый из них – какой он
расцветки, какие у него на лепестках узоры. Давала ему их понюхать, сообщала их
название; а после экзаменовала: мол, определи по запаху, что за цветок.     - М-м, - восторгалсяНикола, - они, наверное, удивительно прекрасны, если издают такой сладкий
аромат…     Так они прожилимесяца три, до самой осени.      И вот однажды уих односельчанки, тётки Катерины, остановился по пути домой – отдохнуть и
попариться в “русской баньке” - молодой иноземный лекарь, которого привозил
один богатый купец для своей больной супруги. Разговорились они с хозяйкой.
Узнал этот лекарь про слепого художника и говорит: есть у них в Германии
доктор, его друг, который излечивает очень тяжёлые формы глазных болезней;
многим, даже совсем слепым, вернул он зрение. Разумеется, операции стоят
дорого. Но если, мол, ваш больной пожелает, то через пару деньков, когда он,
лекарь, продолжит путь, то может взять слепого с собой…     Катерина пришла кВарьке (она покупала у неё молоко) и всё ей при Николае рассказала. Едва
услышал он это, вскочил и от волнения выбежал из хаты на улицу… А когда
воротился, сразу рухнул на кровать и уткнулся лицом в подушку…     Весь следующийдень Николай ходил как в воду опущенный, почти не проронив ни слова. А Варька
смотрела на него и с каждым часом бледнела…     Вечером, когдаНиколай сидел у печки, Варвара подошла к нему и положила руку на его плечо. Тот
вскочил и заходил по комнате взад-вперёд:     - Не могу я, -говорит, - только и делать, что в земле копаться да брюхо себе набивать.
Человек создан по образу и подобию Божию, так Библия говорит. А Бог - прежде
всего Творец… Знаешь, мне часто грезятся мои недоконченные картины; я ясно
вижу, куда какие краски нанести, какой образ и силуэт вставить. И всё остаётся
только в моём воображении. А так хочется воплотить свои мечты в реальность!     Помнишь день,когда ты меня спасла? Я ведь слышал, как журчит внизу вода; представлял, как
стремительно она несётся по склону. И хотел кинуться в неё, чтобы разом всё
оборвать! А к чему мне такая жизнь?! Я чувствую, что был рождён для чего-то
высокого, что способен постичь красоту и гармонию мира и удивить этим людей!     За несколько днейдо того я увидел поистине божественное зрелище – там, на тигровом мысу.
Огромная высокая скала вонзилась в клубящиеся иссиня-чёрные тучи, из которых
время от времени вырывались серебристые языки молний. На её склоне бушевали от
ветра вековые сосны и ели. А внизу простиралась необъятная зелёная равнина с
голубой лентой реки!.. Я быстро начал переносить увиденное на холст. И вдруг –
сильнейшая вспышка, резкая боль в глазах. Я вскрикнул, заслонил их руками… А
когда открыл их, передо мной был мрак. Мир для меня перестал существовать… С
тех пор я стал двуногим скотом, жующим свою жвачку…     И он горькозаплакал…     Наутро Варварабыла бледная, как мел. Видимо, не спала всю ночь.     Николай и вовсебыл сам не свой. К завтраку, который положила перед ним Варвара, даже не
притронулся. Сидел, опустив голову… И вдруг вскинул её и говорит:     - Варя. Будь чтобудет, а я поеду. Может, уговорю доктора сделать мне операцию в долг, после
отработаю… Даст Бог, прозрею и буду рисовать. Нет – не обижусь, значит – судьба
моя такая. Но попытку сделаю, иначе до конца своих дней не прощу себе
малодушия. Ну, а сгину в дороге – это даже лучше, чем так жить, только небо
коптить…     Варвара смотрелав окно и кусала губы… Затем вышла из комнаты… А через некоторое время
вернулась, подошла к Николаю, взяла его за руку и положила на его ладонь
ожерелье.- Что это? – спросил он.- Мамино. Из драгоценных камней,очень дорогое.- Зачем? Не надо…- Молчи… Я уговорю дядю Михеяпоехать с тобой, одному тебе нельзя…- А как же ты?.. На что житьбудешь?- А у меня Милка есть, - она попыталасьулыбнуться…     - Варя! Варенька!– Он вскочил и схватил её за плечи. – Даю тебе честное слово, перед Богом
клянусь: всё отдам до копейки! Даже если останусь слепым, вернусь и отработаю!
Веришь?!.     - Ты вот что… -она отстранила его руки. – Если будешь снова видеть, не возвращайся ко мне,
ладно? –  По её щекам потекли слёзы,которые Николай, естественно, не видел.- Как?.. Почему, Варя?.. Или ятебя чем обидел?.. А может, просто надоел?..      - Нет-нет… - Онаопустила голову. – Мне даже… хорошо с тобой было… Только… Знаешь, я ведь
уродина…      УсмехнулсяНикола.     - Да слышал я этиразговоры!.. У тебя душа красивая. А такой человек не может не быть прекрасен.
Это законом гармонии называется… Долго объяснять. Главное, не слушай больше никого.     Он обнял её иприжал к себе. Варвара прильнула к нему с такой доверчивостью, как родная дочка
припадает к своему отцу. И разрыдалась.     - Это что такое?Ну-ка, прекрати… - Николай наклонился и поцеловал её в щёку. – Вот увидишь, всё
у нас будет хорошо. Мы ещё заживём все вместе: ты, я, дядя Михей и наш
Тимофеич. Откормим его сметаной, как борова, - усмехнулся, - а он будет лежать
на подоконнике, греться на солнышке и сладко мурлыкать. Да?     Варвара толькорассмеялась в ответ…        Как ни ругался сней дядька Михей – мол, совсем ты сдурела, последнее отдаёшь, пойдёшь по миру,
- но Варя была непреклонна: мамино это богатство, мне и решать, что с ним
делать. Да и ты, говорит, дядя Михей, в накладе не останешься: сколько тебе
будет нужно за твои труды, столько себе и возьмёшь. А Николу блюди, как родного
сына…     Глянул сноваМихей на ожерелье, почесал в затылке и… махнул рукой: будь что будет…      На следующий деньснарядились они в дорогу. Обнял ещё раз Николай Варвару; сказал, чтоб ждала
его. И отправился с иноземным лекарем и дядькой Михеем в путь…      Осталась Варькажить одна с Тимофеичем.      Заметилисельчане, что изменилась она. Со зверьём возиться почти перестала, взялась
модные причесоны себе делать да платья новые примеривать. В доме принялась всё
до блеска натирать, даже полы мыть - с мылом. - Ты что разошлась? – спросила еёкак-то Катерина.- А ну, как Николай на дняхворотится, - отвечала Варька, - так у меня в избе чисто…     А однажды, когдауже повалил снег, получила Варвара письмо. Почтальон сельский, Гаврила,
сказывал, что у неё аж руки тряслись, когда она прямо при нём это письмо
разворачивала. В нём дядька Михей сообщал “племяшке”, что, мол, доехали они до
города Лейпцига благополучно, только устали очень; а сам он, Михей, немного
простыл. Что Николу поместили в больницу для операции. И что за ожерелье, при
содействии лекаря, с которым они ехали, получил он большие деньги…     Засияла Варька;принялась по всему посёлку бегать, не стесняясь своей внешности, - всем своим
знакомым про “моего Николая” рассказывать…      Однако прошёлмесяц, другой, третий… Наступила весна. А от дядьки Михея не было больше
никаких вестей.     Поникла Варька.Как жёлтый одуванчик перед ненастьем, свернулась. Но почтальона всё ещё ждала,
как Бога. Однако тот, завидев “чуму”, только головой качал – мол, нет тебе
ничего… Часто люди видели, как Варвара стоит на дороге и смотрит в ту сторону,
куда укатил Николай… Забросила она себя: причёски, как прежде, делать
перестала, в избе убиралась всё реже… А вскоре и вовсе затосковала, из дому
почти перестала выходить…      И вдруг, уже всередине июня, в погожий ясный день – шум и крики по посёлку: “Иностранцы
едут!”  Варвара выбежала из хатыосунувшаяся, бледная – и сразу вместе с сельчанами кинулась к дороге.      И точно:навстречу тройка, да с колокольчиком! Народу собралось на пути – не проехать
ей. - Тпрру-у! – возница кричит. Ивожжи натянул. Лошади захрапели и остановились.     Из кареты вышлидва добрых молодца в заграничных костюмах.     Один из них окинул приветливым взглядомтолпу; а когда сквозь неё протиснулась коротышка со скособоченной шеей и,
тяжело дыша, остановилась от него в нескольких шагах, он пристально в неё
всмотрелся, и… лицо его у всех на глазах стало меняться…     Он медленно к нейподошёл.- Варвара?.. Это… Вы?..     Она молчакивнула, не отрывая от него глаз. На лбу и щеках её выступили капли пота.     С минуту тотстоял как вкопанный… затем мельком посмотрел на любопытные и насмешливые
взгляды сельчан… и протянул Варьке бумажный свёрток:- Вот, возьмите… Здесь деньги,которые я был должен… Спасибо Вам…     Она стояла нешелохнувшись. Тогда он сунул ей свёрток в карман её мятого грязного платьишка,
добавив:     - Здесь ещёсвидетельство о смерти дяди Михея… Двусторонняя пневмония… Там же, на местном
кладбище, и похоронен…     - Николя… - к нимподошёл молодой иностранец. – Нам надо ехат… на натура… где ест это место?..     И взглянул на“чуму” страдальческим взглядом…Ещё раз поблагодарив Варвару,Николай сел в карету; и они покатили назад.- Красавец стал… Жених…-послышалось из толпы.- Особенно для нашей Варьки, -добавил кто-то.     Иные прыснули сосмеху. А когда та скривила губы и у неё, как обычно, при этом отвисла челюсть,
толпа дружно захохотала.     Под смех и свист,на своих коротких ножках и вперевалочку, подобно гусыне,  “чума” кинулась к своему дому…      …После этогосельчане только и судачили о том, что, мол, теперь Варька на свои “тысячи”
построит себе “шикарный дом”; а то соорудит большой скотный двор и, наняв
рабочую силу, станет “богачкой”. Но та, как потом говорили, “тронулась умом”:
купила несколько мешков пшена, другой снеди, погрузила всё на телегу и вместе с
Тимофеичем и Милкой укатила из посёлка... Кто говорил после, что поселилась “чума”
где-то на хуторе в Сухой долине; иные утверждали, что подалась она за
Петровские болота, в тьму-таракань... Как бы там ни было, а в посёлке она
больше не появлялась; и вскоре разговоры о ней смолкли…      Когда-то, мне моябабка сказывала, на этом история и заканчивалась. Но примерно через три десятка
лет после пропажи “чумы” остановился в нашем посёлке на ночлег немецкий врач.
Рассказал он, что в молодости бывал в здешних краях, и напомнил о слепом
художнике. Оказалось, это был тот самый лекарь, который отвозил “Николя” в
Лейпциг. Он и поведал хозяевам, что, когда “Николе-малявщику” вернули зрение,
тот сразу восхитил всех, написав портрет местной баронессы. Ему стали поступать
заказы, в том числе от довольно “солидных” клиентов, а с ними и неплохие гонорары.
Постепенно к нему пришли почёт и уважение. Но всемирную известность ему принёс
пейзаж, наброски к которому он сделал именно в наших местах, когда был здесь со
своим немецким другом.     Картина эта имеланевиданный успех. Многие именитые художники отзывались о ней с восторгом. А на
одном из конкурсов “Никола-малявщик” получил за свой пейзаж первую премию. И
довольно солидную.      По окончаниихудожественной школы и затем Академии Искусств Николая пригласили в ней же
читать студентам лекции. Он стал знаменитым живописцем. Изображал местные
парки, фонтаны и другие достопримечательности; но в основном рисовал портреты
крупных чиновников и богатых особ. Особенно великосветских “фрейлин”, чьей
красотой восхищался и в изображении которых, говорят, достиг небывалого
мастерства.     Жить Николай сталроскошно, в одной из дорогих и престижных квартир в центре города. Нередко его
стали приглашать на всевозможные балы и торжества. Он заимел множество
поклонниц; однако семью так и не завёл: вся его жизнь была отдана искусству…     Но спустя годы онначал появляться на публике в нетрезвом виде… Вскоре его пристрастие к алкоголю
усилилось. Он стал, что называется, “срываться” – устраивать скандалы при
людях, говорить окружающим непристойности… Уволился с преподавательской работы…
Заказы принимал с каждым разом неохотнее, чем навлекал на себя гнев знатных
особ. При этом отвечал им довольно остро и злобно. Сказывали, например, что
супруге одного швейцарского банкира, которая предложила Николаю за большие
деньги написать её портрет, как она выразилась, с “изящным ликом”, ляпнул
примерно так: “Твоя жирная харя на моём полотне не поместится…”     А затем и вовсе,как говорится, ушёл в свою скорлупу: уволил повара, прачку и всю остальную
прислугу; к себе никого не пускал, и сам выходил на улицу крайне редко – в
основном за спиртным…     И вот однажды (абыло ему на тот момент сорок с небольшим лет) соседи забили тревогу: их
“затворник” не выходил из своей квартиры уже несколько суток. Позвали
полицейских. Те принялись звонить и стучать в дверь к “Николя” – всё было
напрасно. А когда её взломали и вошли вовнутрь, то в одной из комнат увидели
разбросанные по полу куски изрезанных портретов – известных чиновников,
полководцев, но в основном - стройных голубоглазых красавиц. А в дальнем углу,
где давно потухли свечи, нашли и самого Николая - обрюзгшего, с густой щетиной.
Скончавшегося, как выяснилось позже, от сердечного приступа. Причём лежал он с
кистью в руке - возле мольберта с какой-то картиной. Когда её вынесли на свет, то
взорам людей предстало изображение некрасивой, с искривлённой шеей девушки в
потрёпанном деревенском платьишке. Она протягивала ладонь с крошками хлеба
маленькой птичке, сидевшей на форточке. При этом лицо девушки светилось
невыразимым счастьем…     Полотно этоотдали в Академию Искусств, где Николай когда-то учился и преподавал. Там долго
не решались показать картину публике - по причине, как заявили специалисты, её
незавершённости и неэстетичности. Но когда всё же выставили, то её сразу
приобрёл один католический пастор. Принёс в собор, где служил, и поставил у
стены в углу, чтобы затем, по его словам, найти ей другое место… Каково же было
изумление священников и служителей храма, когда они заметили, что многие
прихожане, подолгу глядя на полотно, крестились и даже плакали…       Вот такаяистория, - вздохнула женщина. – Ну, ладно, рисовальщики, пора укладываться,
время уже позднее…    И она пошластелить им постель. Но ребята ещё долго сидели, уставившись в пол. Видимо,
размышляя о только что услышанном рассказе…


Сообщение отредактировал bukwa - Воскресенье, 19.05.2013, 09:20
 
Литературный форум » Территория творчества » Малая проза, эссе, миниатюры » Неоконченная картина
Страница 1 из 11
Поиск:





Нас сегодня посетили